Бабулька кашлянула в автобусе, рядом стоящий мальчик говорит: будьте здоровы!
Бабулька: вобщет я не чихнула а кашлянула!
Мальчик: да мне хоть х@ем подавилась, пионер должен быть вежливым!
Выходит пьяный мужик из подьезда,
видит на лавочке сидят три бабки.
Мужик: - так, ты и ты!
а третья обиделась, а я?
Мужик подумал: - ну и ты тоже,
....пошли на х%й отсюда!
Случилась вся эта хуемотина, братан, этим летом в нашем колхозе, ебнутья ему на ровном месте. «Светлый путь» называется. Только пути там явно ни ****** не светлые, скорее даже, темные дебри – ебли. Заебись там всем живется по этим путям «светлым». Я тому пример явный. Травы у нас – что говна в общажных толчках не пробитых плавает – ебнуться-не-встать. Никто ни****** у нас не делает, только знают, что траву с утра **********нуть на пару хапак и улететь к ебеням. А трава у нас не какая-нибудь шняга, реальная: копыта не отдашь, так «кукушка» скажет по-английски: «good bye». Вот и курили ее все кому не лень, а курить никто не ленился. Так-то вот.
А летом этим, ******дь, веришь – нет, не уродилась травка ни ******. Все за головы схватились: «************** – бобанный, что делать?» Ломка началась поголовная. Хуево всем, колбасит. Хочется курнуть, а не****** курить-то. У нас двое ебалбеев даже сдохли. Правда, не от ломки. От чего, от чего. От ****** моего, вот от чего. Ты слушай. Решили они колеснуть по фенозепаму децл, пошли в аптеку, купили. Хорошо им, падлам, стало. Поперло, ******, их на приключения. Решили они проверить: что будет, если два бревна добротных клеем «Моментом» склеить? Будут бревна держаться или нет? На******чили клея на бревна, клеят.
Пока клеили, клеем так обдышались, что вопрос себе задали: «На****** нам эти бревна?» Пошли они на речку, а там гуси по воде наебывали. Взяли они одного гуся и самогонки ему в клюв **********ли, типа: накатит гусю? Ага, накатило. Гусь тот и по сей день по речке плавает. Точнее сказать, труп его плавает, а не сам гусь. Да никто его оттуда не достал. На ****** он кому нужен. А долбаебы эти сами самогонки жахнули, их совсем раскумарило. Пошли они в аптеку еще колес купить. А пиздюшка эта, продавщица, сама с бодуна была, по ошибке им калий цианистый впихнула. Вот они и скопытились. Жалко, конечно, пацанов. А тут еще участковый приехал разбираться по факту «непонятной», с его слов, кончины колхозного контингента. Приехал, глаза красные, сразу видно: уже успел где-то планчику въебать, а откуда взял – не делится. Того и глядишь, пар из ушей повалит. Стоит, пальцы веером, втыкает, балаболит:
- Кто свидетель?
Все стоят, на него смотрят, молчат, как будто хуи в рот взяли. Ясен ******, свидетелей нет, хотя все видели как чуваки эти столько момента уебали на свои бревна, что пакетов столько клей этот дышать во всем колхозе не найдется.
Шароебились мы все по углам. Зайдет, бывало, ко мне дружок. Спросит:
- Нет травки-то?
- Нету, - отвечу я, - будет – обязательно скажу, покурим.
А они же не понимают ни ******. На следующий день опять придут, спрашивают. А я им:
- Да я же вчера сказал, что нет ни ******.
Так они опять придут.
- Есть чего курнуть-то, братан?
- Идите вы на ******, - отвечаю, - каждый день ходите и ни ****** не делаете. Самогонка вас заебала, колеса в горло не лезут. Не понимаете ни ****** уже, что если раз ответили, что нет травы, то хули по двадцать раз переспрашивать, мозга ебать.
Зато бабы у нас горячие были: еби – не хочу. Вот и никто не хотел их ебать. Потому что от зелени этой самосадной концы попадали на полшестого у всех уж давным-давно.
А тут еще дядя ко мне приехал, долбаеб сраный. Полковник он, падла, в отставке. Раньше в каком-то училище преподавал. Взятки, походу, брал да ханку казенную жрал. А заебы армейские остались. Вот он с утра и начинает: «Подъем!!!» Сука хуева, глотку ни разу не надорвал, закалка старая. «Подъем, подъем». Хуем!
Говорю ему как-то утром:
- Пошел ты на ******. Сам пиздуй на свою зарядку. Если вчера бабу в жопу ебал, то это еще не значит, что здоровому человеку спать мешать можно.
Ну ладно, слушай по порядку. Приехал, значит, он ко мне и базарит:
- Вот, племянничек, будем жить теперь вместе.
«Заебок, - думаю, - жил один – не тужил, а теперь этот старый пердун под бок подсел».
Приехал он, стол собрал, ******ни всякой с собой привез, ну, типа колбаски - ******ски там, сырку, свининки. Пойло тоже не забыл. Но на****** только. У нас из своей ханки хоть запруду делай и плавай там, сколько влезет, пока сам весь не заспиртуешься. А он мне и говорит:
- А ты жахни стопочку, чем пиздить зря.
Жахнул, братан. Жахнул и охуел. Искры как **********нут из глаз, словно фейерверк на карнавале в Рио-де-Жанейро. Шоу, ******. А потом, не поверишь, словно гиря трехпудовая с конца моего упала. И встал мой ******, как ни стоял никогда. В диаметре как яблоко стал.
- Ну что, - спрашивает дядя, - накатило?
- Ни ****** себе накатило, - говорю, - член мой уже не стоял со времен брежневского застоя. А тут, прямо как голую пизду впервые увидел.
- Во, - говорит, - а ты нюню мандил, - и как въебал полный граненый стакан этой ******ни своей, - А теперь пойдем баб ебать. Знаешь тут ******дей местных?
Ха! Знаю ли я ******дей местных? Да они себе, братан, пезды свои давно уж до крови расчесали. Пошли мы к соседкам моим, двум близняшкам. Сам черт не разберет, кто из них кто. Различия потом нашлись, когда выяснилось, что одна из этих шмар лобок бреет, а другая нет. Самое прикольное, они еще и целками были. Ну вот. Дядя мой с одной из этих мандавошек уединился, а я с другой.
Наебалиссь мы, вышли покурить с дядей. Я его спрашиваю:
- Ну как тебе наши лахудры?
- Заебись, - говорит, - я по пизде ее как хуем своим ударил и погнал. Давно таких ощущений у меня не было. Помню, у нас в училище как-то раз газ на кухне из плиты потек. Уебало – цирк на всю округу был. Пожар - как в кино. А на кухне, как оказалось, еще наш генерал был, еще тот хуепан. Не стало его. Так мы неделю бухали за его упокой. Я тогда чуть не спился. А ты как?
- Да у меня во время ебли яйца запутались в ее волосне. А визжала словно комарик, когда я ей целку рвал. Твоя-то не орала?
Тут меня дядя и удивил:
- А моя сказала, что целку для мужа оставить хочет. Я ее в жопку трахнул.
- Чего? - говорю, - Тебя что, прикольнуло?
А дядя спокойный, как обкурился:
- Ничем не хуже целки. ****** сжимает, словно порвоклассницу ебал. Меня даже на измену пробило, что сейчас за мной менты придут и привлекут за изнасилование несовершеннолетних.
**********ться - а не дядя. Я его как-то спрашиваю:
- Дядь, а у тебя жена, дети есть?
- Была жена, - говорит, - а потом ушла от меня. Ее семейная жизнь привлекает так же, как тебя волосатая жопа товарища.
Дядя-то, оказывается, свою бадягу «виагровскую» сам гнал. Вот мы с ним весь наш колхоз, а точнее сказать, его слабую половину и перетрахали. Потом слухи пошли, что, дескать, у нас с дядей одних на весь «Светлый путь» хуи стоят, чем мы бесстыдно и пользуемся. Завалили ко мне кореша мои, ломает их, базарят:
- Братан, что за ******ню ты куришь. Поделись, а? Самим же тоже охота «крючок» присунуть. Угости, брат.
Ну я-то для братков не жалею ничего. Налил им по 50 «гарного пойла». У одного аж ширинка порвалась, во как ****** встал. В конце концов, все наши мужики стали употре******ть дядину бадягу. Переебали всех баб кому не лень. Бывало, выйдешь на улицу, а бабы ползают по земле, того и гляди сдохнут. Ебаться уже не могут. Бадяга-то эта чисто для мужицкого гормона была. Бабам ее пить не рекомендовано было, на печень их женскую хуево действует. Так дядя сказал.
Доебались до таких чертей, что маньяк сексуальный у нас в лесу объявился. Даже мужиков ебал. Зато никого не убивал. Наши уже в лес стали бояться ходить, мухоморы и поганки собирать. Только всем по****** было. Покамест маньяк целке, которую дядя мой в жопу ебал, целку не порвал. Тогда дядя созвал весь колхоз на совет в нашем клубе. Надел свой мундир со всеми регалиями – ******лиями. Вышел на сцену:
- Товарищи колхозники, - начал он, - у нас, так сказать, в «светлом» районе начался беспредел. В лесу появился сексуальный маньяк. Многие из нас стали его жертвами, я не буду называть имен.
А люди сидят, смотрят на него «воткнутыми» глазами. Хули: кто пьяный в очко, кто с бодуна, кто грибов обожрался. А дядя дальше пиздит:
- Необходимо изловить хулигана и наказать его по всей строгости. У меня выработан план по излову энтого ебаря. Однако, нужен кто-то в качестве приманки дабы его поймать. Предлагаю кандидатуру своего племянника.
- Ни ****** себе ты загнул, Папа Карло, - говорю я, - почему я? Почему бы тебе свою жопу этому пидору лесному не подставить, а?
- Здесь вопросы по важным делам решаю я, - говорит дядя.
- Иди ты в пизду, - отвечаю, - не пойду я никуда.
Тут все на меня начали орать матом: хули я отмазываюсь, очко у меня, что ли, заиграло. Дядя говорит:
- Итак, проведем голосование. Кто за то, что бы в качестве приманки выступил мой племянник.
Ясен ******, все руки подняли, дядя тоже.
- Единогласно, - говорит он.
Ладно, делать нечего. Взял дядя вилы и пошли мы с ним в лес. Остальные зассали, дома засели. Дядя мне говорит:
- Ты вперед иди, делай вид, что грибы собираешь, а я сзади идти буду. Как только он появится, я его и поймаю.
Иду я, значит, по лесу. Очко играет будь здоров. Страшно, что чей-то ****** в жопе появится. Слышу шорохи сзади, обернулся: ******дь, дядя, сука, идет. Иду дальше. Тут ******к: чувствую ****** чей-то к жопе моей пристраивается. Я со страху чуть не кончил, а сделать ничего не могу. Онемел, ******дь. Тут слышу, дядя заорал:
- Стоять, Ахтунг маза фака!
****** сзади сразу исчез. Поворачиваюсь. Стоит дядя, вилы наставил на пидора. А он весь тощий, ебальник трезвый, руки вверх поднял. Дядя ему баазрит:
- Ну что, ебырь – бобырь, попался.
Тот слова сказать не может. Повели мы его в деревню. Там нас уже ждали нетрезвые лица колхозников. Дядя маньяка завел в наш дом разбираться, мы все на улице ждали. Проходит часа два, ждать уже все заебались. Решил я узнать, что там происходит. Захожу домой, а там за столом дядя и этот пидор в обнимку сидят, песни поют. На столе закуска и ханка, только наша, местная, не дядин «возбудитель».
- Ты что, дядь, - говорю я, - охуел ханку жрать с педрилами?
А он мне:
- Это, племянник, однополчанин мой оказывается. Мы с ним лет двадцать не виделись. А теперь вот пришлось свидеться. Да ты присаживайся, ебни самогоночки с нами.
Сел я, жахнул пару стопариков. Дядя снял с себя один орден, мне протягивает.
- Держит, - говорит, - вручаю тебе орден за проявленную отвагу при задержании опасного преступника.
Я орден взял. Потом, правда, барыге местному за рецепт приготовления грибков толкнул. До сих пор не жалею.
Спрашиваю я у дядиного однополчанина:
- Ты что мужиков ебал-то, а? Ладно бы баб только. Мужики-то причем тут. Ты что, пидор?
Он сидит, плачет.
- Да не пидор я, - говорит, - просто в моей деревне ебать некого. Ушел я в лес, а тут ваши ходят. А мне, татарину, один ****** кого ебать. Ты уж извини, что я к тебе пристраивался.
- Если еще хоть раз это сделаешь, - отвечаю ему я, - я тебе ****** отрежу и в твою же жопу засуну. Не просрешься, не пропердишься.
Выпили еще. Тут земляк это говорит:
- Мне вот одна ваша девушка понравилась, я ей походу целку порвал, когда ебал. Симпатичная такая.
И тут заходит к нам одна из близняшек. Мужик этот:
- Во! Вот эта!
Дядя ей говорит:
- Поди сюда.
Та подошла. Дядя ее за пизду пощупал.
- Не, - говорит, - не эта. У той, которую ты ебал, лобок бритый был, а у этой скоро обезьяны в ее дебрях лазить будут.
И говорит ей:
- Давай, зови сюда сестру.
Та привела сестру. Дядя базарит однополчанину:
- Ну, друг ты мой, ты теперь должен жениться на ней, раз девственности лишил. А то, что люди подумают. Не прилично как-то. Свадебку вам сыграем.
А мужик, хули, рад. Целка (которая уже не целка) тоже.
Но не все так «светло», братан, в нашем ******дском колхозе. Сижу я как-то раз на улице, с бодуна отхожу. Тут – еблык: джип подъезжает ко мне. Сразу вижу: не местная шобла – ебла. Выходят оттуда чурки, ко мне походят.
- Здравствуй, - говорят, - добрый молодец.
- Здорово булы, гарны хлопцы, - отвечаю им я.
- Ладно, - базарят они, - не будем ******ню пороть. Нам, короче, военный один, полковник, нужен. Он раньше в училище работал. Не знаешь тут такого?
Я-то сразу врубил, что они мне про дядю моего ******ню толкают. Но невпонятку включил.
- Я-******-ее-знает. Здесь все местные. А из военных у нас только пугало в огороде в буденовке.
Уехали они от меня. Я тут воткнул, что дядя мой съебывается от братвы за какие-то хуи и что решил он здесь схорониться. Пришел домой, говорю ему:
- Слышь, дядь, тебя чурки какие-то искали.
А дядя спиртягу ******чил, пьяный уже был. Когда я ему это сказал, он сразу протрезвел, гнида:
- Какие чурки? – спрашивает.
- Я ебу какие. Явно тебя искали. Но я тебя не сдал.
Дядя сразу в подвал съебался. Базарит:
- Я, племянничек, пока здесь поживу, недельку другую. Чурки уедут – ты мне скажи.
Рассказал он мне, сука, что в училище курсанта одного отчислил за то, что тот взятку не хотел дяде давать. А за курсантом этим бандиты тусуются. Вот дядя и скрывается теперь от них. Только, видно, хуево у дяди скрываться получается, если они его в нашем захолустье - и то нашли.
И хули он прятался в подвале, все равно его чурки нашли там. Ну, это явно кто-то из местных холуев сдал. Самое прикольное, что в тот же день у одного местного мастодонта мешок картофельный плана появился. Он тогда всю братву накурил, весь колхоз. А откуда у него план – никто в душе не ебет. Но дядю сдал кто-то.
Помню, сидим мы у этого мастодонта, ******чим план. И тут дядя мой, еле живой, заползает. Весь избит, в крови. Не разобрать, где лицо, где жопа. Заполз, стонет:
- Племянник, кто меня заложил?
А я сам охуел.
- Ептить, - говорю, - давай, дядя, ебани пару хапок.
И дунул ему плану. Он тут же ожил. Вскочил, ******дь, а кровь с него рекой льется. Он довольный, еще раз парик въебал – cовсем ожил, как будто и не пиздил его никто. Потом он с братвой канкан танцевал.
Когда его отпустило, опять застонал. Мы его снова накурили, он, словно конь с яйцами запрыгал по колхозу, байки начал армейские парить бабам. Заебывать дядя меня опять стал своей ******ней. Говорит:
- Я, племянник, раньше по бадяжному спирту убивался. А оказывается природа – матушка нам вот какие сюрпризы подносит.
Это он про траву базарит, и про грибочки. И добавил, что, дескать, он теперь лично будет следить за тем, что бы урожай травы в нашем колхозе удавался. Тоже мне, ******дь, агроном хуев. Зато остальные даже не против были избрать его председателем колхоза. Тем более, что предыдущий председатель еще зимой пропал. Пошел как-то по грибы.
- Заебло, - говорит, - мне колеса жрать да бензин с клеем нюхать. Хочется разнообразия.
Ушел и пропал. Больше его никто не видел. Даже маньяк наш сказал:
- Если бы я его увидел, давно бы уж в жопу отъебал.
Да и ****** с ним, с эти председателем. Тут теперь и при дяде не хуево стало жить.
Свадебку ломанули, маньяка с целкой рваной поженили. Травы мастодонтовой обкурились все. Летали, ******дь. Невесту тогда ебали все, а у жинаха что-то ****** упал. Даже дядина ханка не помогала. Но маньяк стал привязывать карандаш к хую. Так что все у них в плане семейной жизни заебись.
Хата наша во время гулянки превратилась в притон ******дский. Захожу как-то домой, сидит дядя, пьяный в очко. И, видимо, поссать захотел. А в туалет влом идти. Так он встал со стула, вытащил ******, и там где сидел – поссал. Потом опять сел и дальше погнал бухать. Видно, его «белка хлестанула». Да в рот его ебать, председатель все-таки. Всем посрать было.
Потом дядя как-то говорит:
- Нодо бы в нашем колхозе провести выставку достижений народного хозяйства, то есть нашего.
Хули, провели. Были выставлены наши достижения, а именно: колеса различные, а также химические составы из них; тряпки, намоченные бензинами – керосинами; грибочки и навары из них; ханка различных сортов. Травы только ни****** не было. Как я уже сказал, неурожай тем летом был у нас. Но и без этого все ликовали. Один ****** даже картошку принес на выставку, так его на смех все подняли. А он:
- Хули, - говорит, - ржете. Вы в начале попробуйте.
Ну, сварили мы ее, покушали. В голове у всех завелось ****** знает что. Мужик этот, оказывается, на нитратах каких-то ее вырастил. После нашей ВДНХ всех на картошку эту потянуло. Новых ощущений снова всем захотелось.
Вот как-то вечером, наебнув картошечки с дядиным возбудителем, пошли мы с дядей на ******дки. Идем по колхозу, вонь грибная вперемешку с «Моментовской» стоит. Все валяются: кто под кайфом, кто в очко. И тут как что-то ******кнет над нами: «Вжи-ик!» И нету. Мы на измену: ************** в рот – кожаный мяч. Что это было? А потом опять: «Вжи-ик!» Поняли мы, что самолеты это. Только откуда им взяться. Неужто, ******дь, планы стратегические насчет нашего колхоза в правительстве родились. «Ну, - думаю, - ********** нам всем, а дяде, как председателю, еще и ****** в жопу». И опять пронеслось: «Вжи-ик!» А потом ка-ак **********нет в лесу: бабах! Явно что-то ебнуло. Смотрим: деревья горят. Мы тут же протрезвели, по домам посъебывались, спать залегли.
Утром проснулись, вышли на улицу, видим: лес не горит, зато деревья завалены. Дядя говорит:
- Так, товарищи колхозники, берем лопаты, грабли и вилы и все в лес на разведку по поводу вчерашней ******ни.
Пришли мы туда. Деревья сломанные валяются, дрова, можно сказать, готовы. А признаков снаряда или бомбы нет. Наши все побросали вилы с гра******ми, кинулись обирать дрова. Хули: идти, рубить всем влом. А собирать-то нужно: зимой на чем ханку гнать да грибочки отваривать. А тут халява, вот все и бросились. В спешке случайно одному барыге руку по запястье лопатой от******чили. А он ржет:
- Кто руку мою найдет, - говорит, - вечером грибами накумарю.
Все дрова побросали, стали барыгинскую руку искать. Пока искали, барыга от потери крови скопытился. Да всем по****** было. Барыга этот столько рецептов **********тых варки грибков знал, а не с кем не делился. Это я ему толкнул орден, которым меня дядя наградил.
Вернулись домой, а там участковый сидит, сам с бодуна.
- Слухи до меня дошли, - говорит, - что вы задержали сексуального маньяка. Почему не передали его властям.
Дядя ему отвечает:
- Да это мой однополчанин, и ни ****** он не маньяк. Недавно его на местной ******душке, тьфу, то есть, красавице женили.
- Мне до пизды, что вы его женили, - отвечает участковый, - вы должны его мне передать.
Тут дядя, смекалистый мужик, достал свою ханку «виагровскую», наливает ему стакан.
- Опохмелимся, - говорит участковому, - разберемся.
Ебнул мент наш ханки, искры повалили у него из глаз, ****** встал. Схватил он бутылку с ханкой и куда-то съебался.
Вечером баба одна прибежала к дяде, плачет.
- Ебал меня участковый наш. Потом налил, - говорит, - ханки мне. У меня ********** как зачесалась. Ну и я к нему на ****** прыгнула, давай его ебать. А он, видимо, не выдержал, и помер. Ой, что будет!
А дядя ей и говорит:
- Тебе, бабушка, памятник ставить надо за то, что избавила ты нас от участкового этого ебанного.
И орден ей дал со своего мундира за заслуги перед отечеством.
Мы опять неделю гуляли по этому поводу. В ходе этих событий объявились среди наших лахудр две лизбиянки.
- Вы, - говорит им дядя, - пизды свои лижите где-нибудь в другом месте, а колхоз наш позорить и развращать не позволю. Идите вон, в лес и трахайтесь там по-бабьи сколько вам влезет.
Вот они и стали ходить в лес: с утра уйдут и до вечера там друг друга ублажают.
А тут как-то вечером прибегают они из лесу к нам домой, и базарят дяде:
- Ебались мы, значит, в лесу. Смотрим, какие-то люди в форме, с собакам и фонарями ходят по лесу. Как будто ищут чего-то. Мы испугались, вот, прибежали.
А дядя грибков об******чился, смотрит на них:
- Это косоглазые, - говорит, - пришли за то, что во время американо – вьетнамской войны мы им мало «калашей» подогнали. Суки, теперь решили отомстить. Все! Переходим на военное время!
И ************ – началась война. Дядя той же ночью всех мобилизовал. Приказал всем кайфонуться, вооружиться и построиться около нашего дома. Дядя вышел весь в камуфляже, на голове папаха, в руке кухонный нож.
- Товарищи, - говорит, - нам предстоит отстоять наше благородное наркоманское дело. Сейчас идем воевать. Самое главное, набрать побольше клея, грибков, бензина с керосином и колес, что бы не зассать в бою с косоглазыми.
Ну, все набрали, кто сколько мог, и двинулись в лес. Идем, темень – хоть глаза выкалывай, а жопа все равно видеть не станет. Факелы никто не взял. Все идут «по приборам». Точнее сказать, кого – куда ноги несут. Засели под одним бугром. Дядя дал команду въебать ханки да клеем занюхать. После чего как заорал:
- Держитесь, суки косоглазые, - и дернул в атаку.
Остальные последовали за ним. А я сижу, думаю: «Совсем дядя ебу дался. **********тенью страдает, ****** мамин. Воевать его поперло». Достал я плану (мне его тот мастодонт, у которого его целый мешок, отсыпал децл), курнул. «Ну, - думаю, - поперло. Теперь и воевать можно».
Вскочил, в руке веник, щеманулся куда глаза глядят. А глаза глядят: мигалки повсюду, люди в форме. Я **********нулся, лежу на земле. Смотрю: собака перед моими глазами лает. И тут башню у меня окончательно сорвало и я отрубился.
Помню потом: открываю глаза. Сижу в какой-то камере, там еще люди, тоже видно – кто с бодуна, кто под кайфом. Думаю: «************. Косоглазые не только наших захватили в плен, но и из других деревень тоже братву повязали». Потом опять отключился.
В себя пришел уже на допросе. Сижу на стуле, рядом менты. Один спрашивает:
- Куда вы дели вашего участкового?
Я, кошу:
- Откуда мне знать, здоровому человеку, куда делся наш участковый.
Они опять:
- Что вы делали в лесу с лопатами и вилами?
- Как что, - удивился я, - вьетнамцы напали. Мы оборонялись.
Менты охуели:
- Какие, - спрашивают, - на****** вьетнамцы?
- Какие, какие. Косоглазые, вот какие. Дядя сказал, что они вернулись нам отомстить за то, что мы им мало наших автоматов продали.
Менты переглянулись и депортировали меня сюда, в психбольницу, где вот мы с тобой сейчас сидим и бакланим.
Давай-ка, братан, с тобой ебанем таблеточек, которые нам с тобой врачи дают. Я от них кайфую не так, как с картошки нитратной. Мне, когда их глотну, все павлинами кажутся, перья им повыдергивать хочется. А тебе что кажется? Что я крокодил? Ну ты даешь, совсем **********тый. То-то я смотрю, ты от меня в сортире все время прячешься и орешь: «Идите на ******, суки зубастые. Развел вас Гринпис». А мне с тобой попиздить хочется под кайфом. Давай я тебя привяжу к батарее, что бы ты опять не съебался… А вообще знаешь, братан, мне кажется, что и дядя-то никакого не было. Не помню я, что бы у меня тети – дяди были. Да и ****** с ним. Давай, ебанем таблеток…За здоровый образ жизни.
v turcii vseh bljadei nazivajut Natawami,nu tak povelos, ne znaju po4emu
priehal turok v Moskvu, idet po spalnomu rajenu videt devo4ka v peso4ke kov6raeca, podhodit i govorit: Oiii kakoi krasiv6ij devo4ka, tebja kak zovut, devo4ka votvet - Natawa
turok - vah vah takoi malenkij a uze Natawa
DG: ну типа история реальная, из 3-х уст скажем.
Делегация украинских ИТ-мэнов пиздует в командировку в Финляндию на автобусе.
Путь не близкий, ехать долго.
Один чел за все это время ни разу не ходил срать, автобус без сортира, где-нипопадя срать лома, ну он это дело держал при себе до самой Финляндии.
Наконец-то приехали, поселение. Чувак как только может срывается на толчок, садится на унитаз и наваливает конкретную кучу дерьма, скопившегося за все это время.
Нажимат кнопку смысмыва - болт, еще раз нажимает - не работает.
Ну хуле, вроде нормальная гостиница а смыв не работает. Посреди ванной огромная куча смердящего дерьма.
Чувак вываливает в коридор, видит тетеньку из обслуживающего персонала, и напрягая мозги включает скромный словарный запас школьного английского:
-Мисс.....Ком.... - подзывает соответствующим жестом....-Ком...
Заводит тетку в ванную и говорит:
- Лук!!!! - показывает на огромную кучу дерьма и нажимает кнопку слива.... Слив срабатывает!!!
Концерт симфонической музыки. Антракт закончился, оркестр на месте, нет Первой скрипки. Взмыленный дирижер бегает по театру, распахивает все двери, ищет Первую скрипку. Наконец забегает в туалет и видит, что тот дрочит.
Дирижер, возмущенно:
- И это Первая скрипка!? Кисть мягче, локоток выше!
Муж возвращается из командировки. Жена сидит и читает книгу.
- Ты снова с романом?
- Рома, выходи! Он все знает!
- На границе поймали американского шпиона. На допросе шпион раскололся и сказал, что он получил задание
узнать, как в России проходят допросы.
- Давай в шахматы в уме сыграем...
- Давай. Пешка Е2 - Е4.
- Конь на Н6.
- Конь Д6 - ЕЗ.
- Ты чего? Конь так не ходит (дает подзатыльник).
- Все, молодец, все шахматы рассыпал. Теперь один и играй.
Плывёт Василий Иванович Чапаев через реку Урал.
Еле гребёт одной рукой.
И тут ему на плечо садится ворона.
Ворона: Эй, ты куда плывёшь?
Чапаев: На тот берег.
Ворона: А зачем?
Чапаев: От белых спасаюсь.
Ворона: А чего одной рукой гребёшь?
Чапаев: Да вторая рука ранена.
Ворона: Да ладно пи*деть! Небось, др*чишь?!
